Mikhail Haritonov (haritonov) wrote,
Mikhail Haritonov
haritonov

Categories:

Вышивание по чужой канве. Урсула Ле Гуин, "Те, кто уходят из Омеласа"

Оригинал

ТЕ, КТО УШЛИ В ОМЕЛАС

…Почти все шествия уже достигли Зеленых Полей. Из-под красных и синих тентов плыли невероятно вкусные запахи. Сияющие лица детей были вымазаны лакомствами; в чьей-то дышащей добродушием седой бороде застряли крошки пирожного. Юноши и девушки на лошадях у стартовой линии скакового круга.
Спутник Льва Абалкина, не отрываясь, смотрел, как маленькая толстая старуха, смеясь, раздает цветы из корзины, и высокие юноши вплетают их в свои блестящие волосы.
- Вы её знаете? – спросил Лев старика.
- Да, - резко ответил тот. – Мы были… вместе, можно так сказать. Недолго. Я рассчитывал хотя бы года на три, может, четыре. Но у неё всё случилось быстро. Ей шестнадцать, а она выглядит на шестьдесят. Через полгода её не будет. Или раньше. Она злоупотребляет наркотиком.
- Наркотик? – Абалкин зацепился за наименее опасную тему.
- Да, друд. Это такая дрянь, её вдыхают. Они нам дали ещё и это. Как и всё остальное.
Он обвёл рукой пышное празднество.
- Эти ваши Странники. Интересно, что они сделали с нашей планетой.
- Я был на вашей планете, - сказал Абалкин. – Там только развалины, крысы и змеи.
- Всё-таки мы зря согласились на эвакуацию, - вздохнул старик. – Мы думали, нас вылечат.
- Они тоже так думали, - сказал Лев.
- Лгут, - уверенно сказал старик. – С их возможностями…
- Как бы это объяснить, - вздохнул Абалкин. – Я могу улететь отсюда, за тысячи парсеков. А если будет очень нужно, то и в другую галактику. Но я не могу укусить себя за локоть. Не-мо-гу.
- Можно отрезать руку, - нехорошо улыбнулся старик.
- Странники попытались, - напомнил прогрессор. – Не помогло. И все их чудесные технологии тоже не помогли. Потому что спасать некого. В биологическом смысле вас не существует. Когда Странники вас нашли, у большинства из вас вас уже не осталось своих генов. Эта дрянь, репликантый вироид, замещает клеточную ДНК, как бы перепрошивает её. От исходной последовательности нуклеотидов остаются клочки. А от организма – оболочка. Которая очень быстро изнашивается – клетки не могут правильно делиться…
- Вы мне уже говорили, но я всё равно ничего не понимаю, - старик достал из бороды несколько тонких, почти прозрачных волосков, пустил их по ветру.
- В общем, спасать некого, - закончил прогрессор. – Собственная ДНК осталась буквально у единиц. И их всё меньше, потому что вироид заразен.
Старик отвернулся, смотря, как выскакивают из процессий и вбегают назад дети. Их звонкие голоса взмывали над музыкой и пением, перекрещиваясь, как полеты ласточек.
- Зачем вы заводите детей? – решился он наконец задать вопрос, который давно не давал ему покоя. - Они рождаются, растут, радуются жизни. а потом узнают, что умрут не позже двадцати лет. И что они после этого думают о своих родителях?
- Мы не стали бы плодить ходячие трупы. Это всё Странники. Вбили себе в голову, что должны спасти наш биологический вид во что бы то ни стало. Поэтому они требуют, чтобы у нас были дети. Иначе условия нашего содержания, - старик на мгновение задумался, подбирая слова, - сильно изменятся не в лучшую сторону.
- Понятно. Они ищут тех, у кого остались ошмётки родной ДНК. В принципе, даже у двух больных есть вероятность рождения здорового, если гены удачно совпали… - пробормотал Абалкин. - Вероятность один шанс на десять тысяч, но он есть. И что, у вас появились дети, которые не стареют после шестнадцати?
Дорогу перебежал мальчик, пытающийся играть на деревянной флейте. Ничего не получалось, он только смешно раздувал щёки.
- Да, один такой ребёнок есть, - сказал старик. – Всего один. Но он здоров. Так сказали Странники. Они проверяют всех детей.
- И вы отдали его им? – на всякий случай поинтересовался прогрессор.
- Нет. Мы не позволяем Странникам отбирать наших детей. Разумеется, мы очень бережно относимся к его здоровью и принимаем все меры предосторожности, чтобы он не заразился, - старик как-то скверно ухмыльнулся.
- Но он же контактирует с заражёнными, - не понял прогрессор. – Рано или поздно он подхватит вироид. Или вы держите его в изоляции? – догадался Лев.
- Именно. Все контакты сведены к минимуму. Никто его не касается, не дышит в его сторону. Даже дерьмо за ним не убираем. Еда готовится отдельно, всё стерилизуется. Странники предоставили нам аппаратуру. Кукурузная мука с салом, страшная гадость, но стерилизуется проще всего.
Промчались лошади с зелёными и серебристыми лентами в гривах, звеня в беге золотыми колокольцами на попонах. Крайний всадник, смеясь, бросил в спину другого недоеденное зелёное яблоко.
Следом пробежала стайка девочек в лёгких платьицах, с цветами в волосах, преследуемые толпой разгорячённых юношей. Их блестящие тела были намазаны маслом, набёдренные повязки не скрывали возбуждения. У одного в руке был опустошённый винный рог.
- Пир во время чумы, - тихо сказал Абалкин по-русски. Автоматический переводчик, однако, расслышал и услужливо воспроизвёл случайно брошенную фразу.
- Да, что-то вроде того, - согласился старик. – Вы осуждаете нас? – он иронически скривил губы.
- Нет, я вас понимаю, это очень по-человечески, - честно сказал прогрессор. – Разве что ребёнок… Всё-таки вы обращаетесь с ним жестоко.
- Жестоко? Я бы его убил, собственными руками, - неожиданно признался старик. – Просто за то, что он переживёт и меня, и всех, кого я люблю, и их правнуков. Мы все его ненавидим, все, – он показал глазами на веселящуюся толпу.
- Я всё понимаю, но всё-таки это… бесчеловечно, - не выдержал Абалкин.
Старик ожёг его взглядом.
- Я умру через два года, - сказал он. – Хорошо, если через три. А развалиной я стану уже следующей зимой. И не только я, а все. Посмотрите на этих танцоров – они помнят, что каждый из них умрёт, и умрёт очень скоро. Это объясняют всем детям после того, как они достигнут возраста восьми лет, но до двенадцати, — когда взрослые решат, что дети поймут.
Прогрессор ничего не ответил.
- Вы знаете, они ходят смотреть на ребёнка. Не приближаясь. Стоят в дверях, а сзади - вооружённая охрана. Если кто-то попытается приблизиться к нашему маленькому сокровищу, его тут же убьют. И всё равно они ходят.
- Почему?
- Мы не можем ни убить его, ни причинить ему боль. Тогда у нас отнимут то малое, что у нас есть. Условия Странников должны соблюдаться строжайшим образом. Но ему всё-таки скверно. Он сидит на куче какашек и не видит света. И когда мы все умрём, он всё ещё будет сидеть в какашках. Надеюсь, он вырастет слабоумным, - добавил он.
- И это их утешает? – прогрессор проводил взглядом пьяную старуху, цепляющуюся за красную тунику бронзовотелого юноши.
- Этих двоих, - старик мотнул головой, - уже вряд ли что-нибудь утешит. Но вообще – да, утешает. Даёт немного сил. Не то чтобы жить, но хоть веселиться… Кстати, сами-то не хотите посмотреть на наше маленькое сокровище? Это недалеко. В подвале одного особняка.
- Пожалуй, как-нибудь в другой раз, - пробормотал Абалкин.
- Почему-то я так и подумал... Что ж, тогда я, пожалуй, пойду. У нас всё-таки праздник, и я намерен принять в нём посильное участие.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments