Mikhail Haritonov (haritonov) wrote,
Mikhail Haritonov
haritonov

Category:

После нас хоть потоп

Всякий русскоязычный (тьфу на это слово, но тут оно уместно) фантастический писатель должен сочинить рассказ о попаданце. Если он его не сочинил, это не фисатель-понтаст, а какое-то недоразумение. Попаданец должен быть, и, разумеется, он должен менять историю мира к лучшему. Обыкновенно он это делает посредством ускорения научно-технического прогресса, а также прогресса социального - как правило, через установление какой-нибудь "диктатуры развития". Для какой цели попаданец или приходит к власти, или каким-нибудь образом сразу оказывается вблизи неё, чтобы упростить автору жизнь.

Что ж, я решил не перечить традиции и тоже сочинил соответствующий рассказ. Про попаданца, будь он неладен.


ПОСЛЕ НАС ХОТЬ ПОТОП
Ф
1753. Франция. Окрестности Версаля. Олений Парк

Луиза вздрогнула и впилась зубами в подушку.

- Кричи, - зашептал король, - мне нравится, как ты кричишь.

- О-oх, - молодая женщина осторожно высвободилась из-под тяжести королевского тела. – Я боялась вас обеспокоить, Ваше Величество.

- Ты будешь кричать, - прошептал король и впился зубами в мягкий сосок.

Девушка послушно закричала – несколько громче, чем требовалось.

- Так-то лучше, - удовлетворённо отдуваясь, произнёс король, отодвинулся и дёрнул за витой шнур. За стеной тихо звякнул колокольчик.

- Вина хочешь? – спросил Людовик.

Луиза на мгновение задумалась. Сладкий гипокрас с корицей и миндалём, которым Его Величество восстанавливал силы, она не любила. С другой стороны, королевский напиток помогал ей расслабиться. Людовик не удовлетворён и захочет её ещё раз. Она улыбнулась и согласилась.

Появилась миловидная девушка с двумя кубками. Томно поводя плечиками, она вручила их королю и его любовнице. Когда она подавала кубок Луизе, то, словно невзначай, коснулась её руки своей. Луиза вздрогнула – рука девушки была слишком твёрдой и слишком горячей. Снова вспомнились странные слухи о некоем шевалье на королевской тайной службе, якобы умеющем в совершенстве изображать женщину. Маркиза де Помпадур придавала значение этим слухам.

- На, - король протянул ей кубок. Луиза покорно сделала три глотка и отставила кубок на столик возле ложа.

Она осторожно, слегка морщась от неприятных ощущений, помассировала сосок, прикушенный августейшими зубами. Решила, что пострадавшую грудь нужно будет смазать мазью, а на ближайшие два дня сказаться недужной, чтобы ненадолго отлучить короля от ложа. Его Величество в последние дни слишком страстен. Её наставница и покровительница, маркиза де Помпадур, предупреждала, что такое с Людовиком случается, когда он на грани охлаждения к очередной пассии. В планы юной Луизы о’Мёрфи, пятой дочери осевшего в Руане сапожника-ирландца, нынешней возлюбленной короля Франции, это не входило. Чтобы обеспечить своё будущее, ей нужен ребёнок от Людовика. Потомство короля, пусть и зачатое вне брака – неплохое вложение… - подумав об этом, она тихо засмеялась.

Король понял её по-своему и навалился снова.

К счастью для себя и для своего августейшего любовника, маленькая Луиза была не только хороша собой, но и одарена немалым запасом страсти, да и гипокрас сделал своё дело: после недолгого сопротивления тело поддалось и стало приятно. Через пару минут Луиза уже сладко постанывала, потом стоны стали громче, а потом внутри всё сладко сжалось и взорвалось, и она со счастливым криком упала вверх, в лазурное небо, полное райских птиц.

- Вот теперь всё по-настоящему, - удовлетворённо заметил король. Без лишних церемоний схватил со столика недопитый ею кубок и припал к нему. Запрокинул голову, вытряхивая себе в рот последние капли. Под бородой заходил кадык. Луиза невольно подумала, что Возлюбленный – её и Франции – всё-таки грубоват. Возможно, решила она, это оттого, что Его Величество проводит много времени в занятиях, не способствующих изящным манерам. Король любил рукомесло, самолично разводил лук на грядах, вытачивал из твёрдого дерева табакерки, был изобретательным кулинаром и вышивал не хуже искусной белошвейки. Однажды он подарил ей премилую бомбоньерку, изукрашенную лентами. Пожалуй, единственным занятием, к которому он оставался равнодушен, было управлением государством.

- Луиза, - оторвал её от размышлений голос Людовика, - ты о чём-то думаешь. Смотри, не увлекайся этим занятием. Мозг подобен ростовщику: он вытягивает соки из сердца и других частей, и они ссыхаются и леденеют.

Женщина посмотрела на короля из-под опущенных ресниц, подыскивая подходящий ответ.

- Вы совершенно правы, Ваше Величество, - наконец, сказала она, - но из всякого правила бывают исключения. Маркиза де Помпадур очень добросердечна и при этом чрезвычайно умна, - Луиза чуть надула губки, чтобы подчеркнуть ямочки на щёчках.

- Да, да, она очень сообразительна, - досадливо поморщился Людовик, - но в постели подобна мраморной статуе. Представь себе: однажды, когда я пришёл к ней… а я был моложе и кровь у меня была горячее… так вот, она не соизволила меня принять, потому что читала сочинение Цезаря о войне с галлами!

Луиза снова потеребила ноющий сосок, прикидывая, что имел в виду король на этот раз. Решила, что лучше быть поосторожнее.

- Простите бедную простушку, - наконец, нашла она нужный тон, - но я не верю, что Маркиза посмела бы выказать Вашему Величеству какое-либо неуважение. Нам, слабым женщинам, свойственно увлекаться великими людьми, а Цезарь – почти столь же великий человек, как вы.

Король засмеялся. Девушка, однако, напряглась – смех был резкий и невесёлый.

- Ты могла бы отменно дурачить публику в каком-нибудь балагане, - отсмеявшись, сказал король. – Заметь, ты сказала две вещи, никак не связанные между собой, зато обе мне льстят. Как сыр и свинина в лоранском пироге: ничего общего между собой, зато вкусно и радует желудок. А ну-ка, разрежем пирог. Почему маркиза мне отказала? Не думай, как ловчее соврать – скажи первое, что пришло в голову! Ну же! – последние слова король произнёс тоном, не терпящим промедления.

- Наверное, в этот вечер она не хотела заниматься любовью, - Луиза растерялась и ответила честно, - так бывает, что сама мысль о постели вызывает отвращение. Но она не могла признаться в этом Вашему Величеству, потому что это задело бы вас больше, чем Цезарь.

- Почему вдруг? – заинтересовался король.

Луиза наморщила лобик, вспоминая уроки Маркизы: та умела объяснять такие вещи понятными словами.

- Потому что книжка - это вздорная причуда, - наконец, сказала она, - из тех, на которые мужчины сердятся сильно, но недолго. Мужчинам приятно думать, что женщины глупы и слабовольны и не могут противостоять случайным побуждениям, даже самым нелепым.

- Да, Маркиза умна, а ты хорошая ученица, - усмехнулся король. – Увы: когда ты пройдёшь всю школу, то научишься скрывать изученное на уроках под толстым слоем притворства, как Маркиза прячет свои морщины под слоем пудры.

- Но ведь это ради вас, - девушка не заметила, как втянулась в разговор, - вы же не хотите смотреть на морщины?

- Слава Господу, во Франции пока хватает свежих мордашек, - пробормотал король. – Я ценю маркизу за другое, - заговорил он несколько громче. – Она по-настоящему любит жизнь и красоту. Именно этого недостаёт нашим несчастным французам, которые до отвращения рациональны и по-настоящему любят только золото. Неудивительно, что ересь Кальвина оказалась настолько живучей…

Луиза нахмурилась: разговор становился неприятным и даже опасным. Чтобы отвлечь короля, она повернулась на постели, приняв позу, прославленную кистью Буше – легла на живот, опершись грудью о подушку, и раскинула ноги. К сожалению, спинка ложа была низковата, и грудь легла не так хорошо, как на знаменитой картине. Во всяком случае, король не обратил на её ухищрения ни малейшего внимания.

- Гугеноты, гугеноты… Год назад я издал указы, объявляющие все гугенотские таинства недействительными, включая крещения и браки, - король погрузился в свои размышления, - и что же? Так называемое общественное мнение вынудило меня пойти на уступки! Во-первых, потому, что они сочувствуют гугенотам, и, во-вторых, чтобы показать, что я, король, не хозяин в своём доме. Впрочем, это даже хорошо, лишь бы они не мечтали о твёрдой руке… - король столь же внезапно оборвал речь и дважды дёрнул за шнур.

Появилась всё та же девушка с твёрдыми руками. На сей раз она принесла токайское в зелёной бутылке и два бокала.

Король, не обращая внимания на юную любовницу, сел на край кровати, свесив ноги. Сам налил себе драгоценного вина, выпил. Потом упёр руки в колени и прикрыл веки.

Несмотря на юный возраст, Луиза о’Мёрфи неплохо разбиралась в людях. Этому учил её отец: он всегда говорил, что всякого человека можно понять, уподобив его какой-нибудь вещи или устройству. С тех пор Луиза отточила умение сравнивать людей с вещами. Например, Буше, непревзойдённое искусство которого сделала маленькую Лу знаменитой, сам был похож кисть, а точнее, на перо. Маркиза де Помпадур была устроена как мышеловка. Его Величество Людовик Пятнадцатый напоминал шкатулку с потайными отделениями и фальшивым дном. Сейчас Луиза видела, как приоткрывается одно из потайных отделений – но заглядывать туда ей не хотелось. Она опасалась, что впоследствии король может пожалеть об оказанном доверии, что могло отразиться на её судьбе самым пагубным образом.

- Мой повелитель, - промурлыкала она как можно более томно, - совсем забыл свою маленькую Луизу. Я скучаю без ласки…

Внезапно король повернулся и уставился на девушку в упор. Потом так же резко отвернулся и покачал головой.

- Не беспокойся, - сказал он, – не всякие тайны опасны, а лишь те, что способны причинить вред чьему-то сердцу или кошельку. Я и сам стараюсь держаться подальше от этих тайн, особенно связанных с кошельком. Поэтому я не интересуюсь тем, сколько утаивают откупщики, как калькулируются бюджетные дедукции, не хочу ничего слышать про то, почему наши займы размещаются под проценты втрое большие, чем это делают наши враги англичане… и никогда не спрашиваю, откуда берёт деньги Шуазёль.

Девушка невольно улыбнулась. О том, что Шуазёлю покровительствует Маркиза, знала вся Франция.

- Зато тайны природы и духа совершенно не волнуют французов, - продолжил король, - а ведь они позанимательнее наших блошиных секретиков. Истинно великие народы, особенно древние, тратили свой досуг не на сплетни, но проводили его в беседах о возвышенных предметах. Вместо пошлой болтовни они спорили о рождении Вселенной, о богах и предопределении. Иногда я жалею, что вынужден жить в эту эпоху, а не во времена Омира и Периклеса.

- Так было угодно Господу, чтобы величайший правитель осчастливил собой лучшую страну в её золотой век, - Луиза решила твёрдо держаться уроков Маркизы, которая говорила: «если мужчина ведёт себя странно – льсти ему, это вернёт ему рассудок… или то, что мужчины называют рассудком».

В комнате внезапно стало очень тихо – как будто прекратился какой-то еле слышимый шум, к которому все привыкли. Девушка невольно затаила дыхание.

- Ты права, - наконец, сказал Людовик. – Так было угодно Господу.

Он потянулся к шнуру, но потом, видимо, передумал – рука короля бессильно упала на пышно взбитую постель.

- Я знаю, что говорят обо мне парижане, - сказал король с неожиданной усталостью в голосе. – Когда-то они были без ума от меня, возлагали надежды и даже прозвали Возлюбленным. Я не оправдал их ожиданий. Налоги, бессмысленные траты, неудачная война. После Ахенского мира меня стали презирать. Потом была эта глупая история с Морепа – он писал гнусные стишки про Маркизу. Эти стрелы достигли цели: народ возненавидел её и меня. Если случится новая война, а она непременно случится, никто не захочет сражаться по-настоящему…

Девушка ласково прикоснулась рукой к королевскому плечу, желая отвлечь августейшего любовника от грустных мыслей. Тот вздрогнул, как от удара, и Луиза поспешно отодвинулась.

- И что самое скверное в моём положении – мои добрые парижане никогда не узнают, чего избежали! – король вскочил и, не смущаясь наготой, принялся мерить комнату шагами. – А если бы каким-то чудом узнали это, то проклинали бы меня стократ сильнее, чем сейчас, - почти шёпотом добавил он.

Луиза о’Мёрфи забилась в угол и сжалась в комок, обхватив руками колени. Она чувствовала – потайной ящик выдвинулся, и сейчас она увидит, что в нём лежит.

- У Эзопа есть басня о лягушках, уставших от раздоров и просящих у Зевса царя. Сначала добрый Зевс бросил им чурбан, которого лягушки не боялись. Тогда они попросили его о более деятельном правителе, и он послал им водяную змею, которая пожирала своих подданных… Как ты думаешь, Луиза, о чём взмолились лягушки, когда Зевс послал им змею?

- Наверное, чтобы он забрал её у них и вернул чурбан, - рассудила Луиза, - ведь от него, по крайней мере, не было вреда.

- Ты, кажется, забыла, - король прищурился, разглядывая её, - что молиться о таких вещах, когда у тебя в царях водяная змея, небезопасно: у царей, которые едят подданных, очень тонкий слух. Впрочем, даже если правитель глух, всегда найдутся лягушки, которые охотно станут его ушами. Поэтому всё болото будет громко славить своего повелителя. Что ты на это скажешь?

- Вы совершенно правы, Ваше Величество, - только и нашлась Луиза.

- О нет, это всего лишь половина правды. Есть и другая. Ты помнишь, почему лягушки просили царя? Потому что их мучили постоянные раздоры, ведь лягушки не любят друг друга. У каждой лягушки много врагов. Как ты думаешь, что чувствует лягушка, когда её врага пожирает змея?

- Не знаю, - пролепетала девушка.

- Зато я знаю. Она счастлива. Во-первых, потому что её враг мёртв. Во-вторых, что мёртв её враг, а не она сама. Эти два чувства сливаются в одно – в благодарность змее, которая пощадила её саму и казнила её врага. И лягушка будет возносить хвалы змее… те, кто останутся в живых, но ведь мёртвые молчат, не так ли?

- Это какие-то очень злые лягушки, - сказала Луиза.

- Так уж они устроены, - грустно сказал король. – Так уж они устроены.

- Но ведь это только басня, - девушка нахмурила маленькие бровки. – Люди порочны, но у их порочности тоже есть предел. Мой отец – ирландец, и он рассказывал, что ирландцы – не то чтобы очень дружный народ. Но англичан, тем не менее, все ненавидят за жестокую несправедливость, с которой они правят. Никто не будет любить жестокого и несправедливого правителя.

- Несправедливого? Вот в этом-то вся и штука… Хорошо. Я расскажу тебе одну историю. Потом задам тебе один вопрос. Ты мне ответишь – и мы забудем об этом.

- Как вам будет угодно, - сказала Луиза. Ей было страшно, и в то же время её томило любопытство.

- Представь себе болото, в котором живут лягушки. Пусть они будут двуногими и похожими на людей. Но внутри они остаются лягушками, скользкими и холодными. Правда, в них есть кое-что человеческое – например, они любят хорошее вино и сыр. Но этого мало, чтобы стать людьми и перестать быть жабьим отродьем. Поэтому будем называть их лягушатниками. Ты слушаешь меня?

Луиза кивнула.

- Отлично. Итак, лягушатники долго жили на болоте, которое под действием сырости разрослось приблизительно до размеров нашей благословенной державы. Лягушатники тоже размножились, построили деревни и города, у них появились воины, священники и, наконец, короли. Лягушатники вели войны, захватывали добычу, заключали союзы – всё как у людей. Они даже приняли свет христовой истины, построили храмы и в них молились Господу. Казалось, ещё чуть-чуть, и они станут людьми. Но с холодных северных болот пришла вера, как нельзя более подходящая лягушкам. Она тоже называлась Христовой, но, в сущности, учила тому, как быть хорошей лягушкой. Ибо эта вера учила, что красота и наслаждение небогоугодны, зато богоугодно копить сокровища и воевать с людьми, чтобы отнять у них земли и богатства, и сделать их рабами лягушек… Короли лягушек боролись с этой верой, но она одолевала их снова и снова… проклятые гугеноты!

- Я поняла, - тихо сказала Луиза.

- Нет, не поняла. Ты думаешь, что мной движет тупой фанатизм, что я поддался на нашёптывания иезуитов… Знай, я ненавижу этих крыс не меньше, чем жаб, и когда-нибудь от них избавлюсь. Но сейчас они полезны… Слушай дальше, это была присказка, а теперь – сама сказка. Теперь я расскажу о том, чего никогда не было, и, надеюсь, никогда не будет.

(продолжение следует)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments